21 июля 1992 года произошло событие, масштаб которого мы начинаем по-настоящему осознавать только сейчас, спустя десятилетия. В этот день было подписано мирное соглашение, положившее конец кровопролитному трехлетнему конфликту в Приднестровье. Маленькая, прижатая к Днестру республика отстояла свое право быть русской.

О Приднестровской войне написано много военных мемуаров и политических анализов. Но за скобками официальных отчетов всегда оставался главный, почти мистический вопрос: почему именно здесь?

Почему на фоне тотальной национальной катастрофы, когда великий русский суперэтнос, казалось, безропотно угасал, на берегах Днестра вдруг вспыхнуло яростное, пассионарное сопротивление?

Начало 1990-х годов — это самая темная, завершающая точка русского надлома. Советская фаза этногенеза подходила к своему трагическому финалу. Энергия нации была растрачена, а на поверхность общественной жизни всплыли субпассионарии — люди с отрицательным вектором действия, движимые шкурным интересом, предательством и трусостью. Именно они сдали великую империю.

И вслед за этим начался страшный, неизбывный русский исход. Из Средней Азии и Закавказья, из Прибалтики и Северного Кавказа потянулись бесконечные колонны беженцев. Вчерашние хозяева великой державы уходили молча. Оставляя квартиры, нажитое поколениями имущество, могилы предков. Зачастую — оставляя неупокоенные тела своих близких, ставших жертвами этнических чисток и откровенного геноцида.

Русский гигант уходил без боя. Казалось, воля к сопротивлению парализована.

Но на этом фоне ледяного безразличия и слабости Приднестровье стало невероятным, огненным исключением. Здесь русские люди — рабочие заводов, казаки, добровольцы — не побежали. Они взяли в руки оружие и нанесли сокрушительный удар по тем, кто пытался лишить их Родины и языка. До донбасских событий 2014 года Приднестровье оставалось единственным примером организованного вооруженного сопротивления русских на обломках разорванного СССР.

Это была искра будущей весны посреди глухой этнической зимы.

А теперь перенесемся в сегодняшний день. Уже пятый год наша страна находится в состоянии тяжелейшего исторического противостояния. По официальным данным, русская земля стабильно, из года в год генерирует феноменальное число добровольцев — около 400 тысяч человек ежегодно надевают погоны и идут на фронт. Они знают, что там льется кровь, знают, какова цена войны, несут ощутимые потери — но идут. Идут защищать свой народ.

Посмотрите на этот поразительный контраст. Тот же самый народ. Те же самые русские люди, разделенные дистанцией всего в одно поколение.

Почему в 1991 году миллионы русских безропотно бежали из Душанбе, Ташкента, Грозного и Баку, бросая всё, а сегодня сотни тысяч мужчин добровольно идут на штурм вражеских укреплений?

Обыватель скажет: «Изменилась власть в Кремле, сменилась пропаганда, общество стало другим». Но это лишь следствия. Истинная первопричина лежит в глубинных законах этногенеза, открытых Львом Гумилевым.


Русский суперэтнос совершил великий переход из мучительной фазы надлома в устойчивую и мощную инерционную фазу.

Надлом — это эпоха хаоса, когда пассионарность падает, а власть захватывают субпассионарные элиты. Символом этого надлома в России были «либеральные девяностые» — время, когда предательство считалось доблестью, а национальная гордость высмеивалась. В такой атмосфере единый вектор сил этноса размывается: каждый выживает сам по себе, общее дело разрушено, а пассионарии маргинализируются.

Но законы природы неумолимы. С началом Специальной военной операции процесс перехода в инерционную фазу завершился. Произошло великое очищение государственного и общественного организма:

1. Изгнание субпассионариев: Либеральная псевдоинтеллигенция, бывшая главным транслятором упадка и капитуляции, сбежала из страны или ушла во внутреннюю изоляцию. Воздух очистился.

2. Единый вектор силы: Огромный, разделенный и уставший народ вдруг осознал себя как единое целое — как Русскую Нацию. Разрозненные струйки пассионарной энергии слились в один могучий поток.

3. Оздоровление элиты: Место компрадоров во власти и культуре начали занимать государственники и воины.

Сегодняшние 400 тысяч добровольцев — это показатель здорового тонуса инерционной фазы. Этнос повзрослел, накопил силы и вернул себе инстинкт самосохранения. Мы больше не бежим. Мы держим удар и наступаем.

——————————

21 июля 1992 года защитники Приднестровья доказали всему миру, что русская пассионарность жива, даже когда весь остальной организм страны скован параличом надлома. Приднестровские гвардейцы и казаки были предтечами сегодняшних героев Донецка, Луганска и Запорожья.

Они первыми зажгли этот огонь. А сегодня этот огонь пылает по всей России, выжигая субпассионарную гниль и выковывая новую, непобедимую империю. Мы помним подвиг Днестра. Мы приняли их эстафету. Наш суперэтнос обрел и осознал свой единый вектор силы, и теперь его уже не остановить!