Знамя над берлогой зверя
В тот день, 30 апреля 1945 года, когда дым ещё стлался над развалинами вражеской столицы, а земля дрожала от последних залпов, произошло событие, которое не просто поставило точку в войне. Это был знак воскрешения. Знак того, что русский суперэтнос, чудом выживший и исцеляющийся от страшной болезни, нанёс сокрушительный удар по одряхлевшему, но всё ещё смертельно опасному зверю западноевропейского суперэтноса.
Кто не понимает этого, тот не видит главного. За спиной гитлеровской Германии стоял не просто рейх, а весь западный мир — тот самый, что испокон веков, под разными личинами, шёл на Русь. Тевтонцы, поляки, шведы, Наполеон, а теперь и Гитлер — это были лишь щупальца одного и того же хищного организма. Западный суперэтнос, дряхлея и теряя пассионарность, уже не мог рождать великих творцов — только технократов разрушения. Он стал зверем, который в агонии бросился на молодой, но ослабленный внутренней смутой Восток.
И вот — Красное знамя над рейхстагом. Это не просто флаг. Это стяг пассионарного толчка. Русские со своими братьями: марийцами, татарами, якутами, народами Русской равнины и Великой степи, с которыми бок о бок мы жили веками, — те, кто сохранил в крови искру жертвенности и воли к жизни, — ворвались в самое логово зверя. Кто бы что бы сегодня не говорил, но тогда они сражались за Русский мир, за Великую Россию.
Но вспомните: с какой ношей шли они? Советский Союз того времени — это же этническая Химера. Страшная антисистема, порождённая мутацией русского этноса. Репрессии, террор, расказачивание, раскулачивание, уничтожение духовенства, разрушение традиций, культ мёртвой догмы — вот что выпало на долю тех, кто шёл в бой. Они были отравлены, они жили в стране, где свои же пожирали своих. Это был «внутренний фронт» не менее страшный, чем внешний.
И тем чудовищнее, тем величественнее их подвиг. Солдат, который шёл на Берлин, нёс на плечах не только винтовку, но и проклятие Химеры. Он выжил, чтобы убить внешнего врага, и выжил, чтобы потом, вернувшись, навести порядок в своем доме. Нет, убивать внутреннего врага — ту самую антисистему, что чуть не сожрала его Родину, не пришлсь. В значительной степени Химера уже сама сожрала себя. А самое главное, русские обрели фундамент, идейную почву, внутреннюю структуру общества отчасти сохранившуюся с военных времен, если хотите - иммунитет. И химера ушла как побежденная могучим организмом хворь.
Да, в 1941-м страна была организмом, раздираемым изнутри. Гумилёв говорил: антисистема не способна к пассионарному напряжению без внешнего толчка. И этот толчок — нашествие — стал шоком, который запустил обратный процесс. Именно благодаря жертвенности русского народа и его союзников по суперэтносу, Химера начала распадаться, а на её месте — из крови, пота и разрухи — стал прорастать здоровый побег.
Те самые люди, которые водружали флаг над рейхстагом, уже через несколько лет строили атомные станции, запускали спутники, строили школы и больницы по всей стране. Они победили не только «фашистского зверя» — они победили чуму внутри себя. Принудительная коллективизация и индустриализация, начатая как проект той же антисистемы, направленная на слом русского суперэтноса, на принесение его в жертву мировой революции, после войны наполнилась новым смыслом: она стала инструментом воскрешения. Страна массовых репрессий, пройдя через горнило войны, начала превращаться в социальное государство — пусть с жутким дефицитом и разгулом бандитизма, пусть с беспризорниками и миллионами беженцев, но уже не пожирающая своих детей, а дающая им будущее.
Поэтому водружение знамени над рейхстагом — это не просто военная победа. Это символ того момента, когда поруганный, окровавленный, больной, но не сломленный русский этнос сказал: «Я жив, я воскрес, я иду дальше. И никакой западный зверь, никакая внутренняя зараза меня не остановят». Пассионарный порыв тех, кто шёл в огонь в 1941–1945 годах, дал нам шанс сбросить оцепенение Химеры и начать великое строительство, которое потом назовут «золотым веком» советской науки и культуры.
Это был прыжок из пропасти. И флаг на рейхстаге — это флаг, поднятый над остывающим телом западного зверя и над ещё не высохшей кровью самой России, чтобы заявить: «Мы победили, и мы, русские, вернемся, что бы жить».
Кто не понимает этого, тот не видит главного. За спиной гитлеровской Германии стоял не просто рейх, а весь западный мир — тот самый, что испокон веков, под разными личинами, шёл на Русь. Тевтонцы, поляки, шведы, Наполеон, а теперь и Гитлер — это были лишь щупальца одного и того же хищного организма. Западный суперэтнос, дряхлея и теряя пассионарность, уже не мог рождать великих творцов — только технократов разрушения. Он стал зверем, который в агонии бросился на молодой, но ослабленный внутренней смутой Восток.
И вот — Красное знамя над рейхстагом. Это не просто флаг. Это стяг пассионарного толчка. Русские со своими братьями: марийцами, татарами, якутами, народами Русской равнины и Великой степи, с которыми бок о бок мы жили веками, — те, кто сохранил в крови искру жертвенности и воли к жизни, — ворвались в самое логово зверя. Кто бы что бы сегодня не говорил, но тогда они сражались за Русский мир, за Великую Россию.
Но вспомните: с какой ношей шли они? Советский Союз того времени — это же этническая Химера. Страшная антисистема, порождённая мутацией русского этноса. Репрессии, террор, расказачивание, раскулачивание, уничтожение духовенства, разрушение традиций, культ мёртвой догмы — вот что выпало на долю тех, кто шёл в бой. Они были отравлены, они жили в стране, где свои же пожирали своих. Это был «внутренний фронт» не менее страшный, чем внешний.
И тем чудовищнее, тем величественнее их подвиг. Солдат, который шёл на Берлин, нёс на плечах не только винтовку, но и проклятие Химеры. Он выжил, чтобы убить внешнего врага, и выжил, чтобы потом, вернувшись, навести порядок в своем доме. Нет, убивать внутреннего врага — ту самую антисистему, что чуть не сожрала его Родину, не пришлсь. В значительной степени Химера уже сама сожрала себя. А самое главное, русские обрели фундамент, идейную почву, внутреннюю структуру общества отчасти сохранившуюся с военных времен, если хотите - иммунитет. И химера ушла как побежденная могучим организмом хворь.
Да, в 1941-м страна была организмом, раздираемым изнутри. Гумилёв говорил: антисистема не способна к пассионарному напряжению без внешнего толчка. И этот толчок — нашествие — стал шоком, который запустил обратный процесс. Именно благодаря жертвенности русского народа и его союзников по суперэтносу, Химера начала распадаться, а на её месте — из крови, пота и разрухи — стал прорастать здоровый побег.
Те самые люди, которые водружали флаг над рейхстагом, уже через несколько лет строили атомные станции, запускали спутники, строили школы и больницы по всей стране. Они победили не только «фашистского зверя» — они победили чуму внутри себя. Принудительная коллективизация и индустриализация, начатая как проект той же антисистемы, направленная на слом русского суперэтноса, на принесение его в жертву мировой революции, после войны наполнилась новым смыслом: она стала инструментом воскрешения. Страна массовых репрессий, пройдя через горнило войны, начала превращаться в социальное государство — пусть с жутким дефицитом и разгулом бандитизма, пусть с беспризорниками и миллионами беженцев, но уже не пожирающая своих детей, а дающая им будущее.
Поэтому водружение знамени над рейхстагом — это не просто военная победа. Это символ того момента, когда поруганный, окровавленный, больной, но не сломленный русский этнос сказал: «Я жив, я воскрес, я иду дальше. И никакой западный зверь, никакая внутренняя зараза меня не остановят». Пассионарный порыв тех, кто шёл в огонь в 1941–1945 годах, дал нам шанс сбросить оцепенение Химеры и начать великое строительство, которое потом назовут «золотым веком» советской науки и культуры.
Это был прыжок из пропасти. И флаг на рейхстаге — это флаг, поднятый над остывающим телом западного зверя и над ещё не высохшей кровью самой России, чтобы заявить: «Мы победили, и мы, русские, вернемся, что бы жить».
